Выпущенный как компромисс между легендарным 911 и более доступным 356, Porsche 912 получил ту же внешность, но под капотом у него был скромный четырехцилиндровый двигатель объемом 1,6 литра. Именно он сделал модель хитом — спортивный характер по более доступной цене.
Однако найденный экземпляр оказался без сердца — моторный отсек пуст. Куда делся двигатель, история умалчивает. Но для команды WD Detailing это лишь вызов: автомобиль решено восстановить и вернуть к жизни.
Любопытно, что этот 912‑й внешне не совсем похож на типичный Porsche. Его украшают полосы и логотипы Trans Am, золотисто‑черная ливрея будто сошла с кузова Pontiac Firebird. Кто‑то явно вдохновился духом 70‑х, но предпочел немецкую легкость и управляемость американской мускулатуре.
Автомобиль сохранился на удивление хорошо. За 30 лет на грунтовом полу амбара коррозия почти не затронула кузов. Даже интерьер выжил — если не считать мышиного гнезда под креслом пассажира. Видимо, кожаная обивка Porsche пришлась не по вкусу местным грызунам.
Выпуск 1969 года стал для 912‑го финалом оригинальной линейки. Тогда же модель получила увеличенную колесную базу (LWB) и улучшенную управляемость, став особенно ценной среди коллекционеров. Всего таких машин было построено меньше четырех тысяч.
В оригинале двигатель выдавал 91 л.с. и 133 Нм крутящего момента. Не очень круто по современным меркам, но легкий кузов весом менее тонны позволял разгоняться до 192 км/ч — впечатляющий результат для тех лет.
Процесс восстановления занял недели. Команда использовала ферментные очистители для устранения следов жизнедеятельности мышей, полностью перекрасила колеса в золотой цвет под стать ливрее и много часов полировала кузов. Финальная обработка — восемь часов ручной работы с полировальной машинкой и шерстяной подушкой.
Когда работа была завершена, Porsche сверкал как новый. Даже без двигателя он выглядит как музейный экспонат. И еще до окончания всех работ будущий покупатель уже стоял в очереди.
Старый Porsche 912 Trans Am получил второй шанс на жизнь, став напоминанием о том, что настоящая красота — не в мощности, а в истории, которую еще можно воскресить.